Театральная студия Сибирского РДК получила ряд наград областного фестиваля

Культура

Опубликовано 1 февраля, 2026 | Александра Клименко

Заслуженный коллектив народного творчества РФ, театральная студия Сибирского РДК «Эксперимент» успешно выступила со спектаклем «Рецепт Достоевского» по рассказу «Сон смешного человека» на XXIX фестивале-конкурсе любительских театров «Театральные встречи. Омск-2025».

Постановка была отмечена наградами за лучшую режиссуру, лучшую сценическую адаптацию и лучшую световую работу. О рождении и судьбе спектакля с «Омским пригородом» побеседовала руководитель студии, режиссёр Инесса Александровна Маркелова.

«Чувствую, понимаю, слышу Землю»

– Первый ли раз «Эксперимент» обращается к творческому наследию Фёдора Достоевского?

– Да, это первый спектакль по Достоевскому – до этого автора надо дорасти. Хотя мы любительский коллектив, мы стараемся ставить перед собой сложные творческие задачи. Своеобразным этапом на этом пути была для нас постановка «Чайки» Антона Чехова, которую называют самой несценичной его пьесой. Премьерным показом стало фестивальное выступление, уже потом спектакль увидели зрители Ростовки. Домашняя премьера, конечно, позволяет внести изменения, услышать мнение зрителей перед конкурсом.

– «Сон смешного человека» заведомо сложен для постановки, ведь вам пришлось решать, как показать в действии на сцене ключевые моменты произведения, которые герой либо описывает общими словами, либо ссылается на природу сна – забыл, случилось само собой. Какие моменты, не описанные напрямую Достоевским, были наиболее интересными для сценической адаптации, о чём вам важно было рассказать?

– Федор Михайлович Достоевский очень подробно описывает внутреннее состояние героя, принявшего решение застрелиться и далее, в его лихорадочном сне, все этапы посмертия. Но между строк гениального автора сквозит пронзительная боль за всё человечество, которое, похоже, сбилось с пути и идет не туда. Есть ощущение, что на каком-то невидимом циферблате запущен обратный отсчет и времени осталось мало, чтобы успеть что-то исправить. В спектакле эта мысль выражена символом подвешенной на цепи, тикающей планеты.

Задумывая новую постановку любой режиссёр понимает, кто сыграет главную роль! Репертуар подбирается под актеров. Размышляя над будущим спектаклем, я понимала, кто будет исполнителем главной роли.

Александр Маркелов – актёр нашего театра с многолетним опытом. Ставка была на его чувственность, природное обаяние, подвижную психику.

Главный герой в рассказе не имеет имени. Мне показалось, что это может быть современный молодой человек, увлеченный интернет-играми, геймер с ником Смешной человек. Он равнодушен к тому, что происходит вокруг, живёт в своем мире. Сегодня мы все страдаем от разделения, особенно молодежь. Мне виделась параллель между героем фильма «Джокер» и персонажем Достоевского, у них есть нечто схожее, болезненное. В спектакле звучит музыка из «Джокера», а ещё музыка глубокого, философского композитора Макса Рихтера.

Я очень люблю Достоевского, и, чем старше становлюсь, тем лучше его понимаю. «Сон смешного человека» поднимает нравственные проблемы, волнующие меня. К 40 годам я поняла, как я люблю Россию, всю ее культуру, от древности до современности, особенно фольклор. Эта любовь пронизывала меня, десять лет была темой моих спектаклей. А к 50 я поняла, что люблю весь мир. Я чувствую, я понимаю, я слышу Землю. На маленьком кусочке земли в тишине я слышу ее дыхание или стон, а может – плач. Не могу без слез вспоминать эти моменты общения, понимания страдания от того, что человечество не гармонирует с природой. Мы и виноваты в этом – и не виноваты одновременно.

Есть своя эстетика весеннего пробуждения природы, эстетика созревания, и даже увядания, и даже замерзания. Столько красоты, столько ароматов! Но никто из живых созданий, кроме человека, не может оценить эту эстетику природы. А человек, опустив голову, проходит мимо, весь в заботах. Мне кажется, природа кричит: исцеляйся, люби меня, дружи со мной, будь в гармонии – и не будет ни болезней, ни стрессов, ни прочих бед современного человека.

И, конечно, это история об ответственности. Человек должен взять ответственность за ближнего, за семью, за дом, на своём маленьком участке – и за страну, и за всю планету. Не засорять ее, ухаживать, облагораживать, любить. Все за всех и всё в ответе – это одна из главных идей Достоевского.

– В рассказе над героем, желающим искупить вину и принести себя в жертву, смеются, называют его юродивым и грозят сумасшедшим домом. Напротив, в вашей постановке люди помогают ему воздвигнуть крест – сон завершается надеждой на то, что спасение возможно. Как к вам пришло решение сделать финал сна более определённым?

– Фёдор Михайлович – верующий человек, и он обращением к религиозным ценностям пробуждает в читателе веру в продолжение жизни и ответственность.

У современного человека иная религия – интернет. Что-то божественное, что-то чудесное сегодня ищут там. Был важен разговор об ответственности человека за каждое слово и поступок. Время ускоряется, люди быстро сталкиваются с законом бумеранга, с расплатой за неправильные поступки – и готовы это воспринять.

В нашем обществе честный, искренний, чистый человек – большая редкость. Достоевский исследует человека через призму религии, но у меня атеистический взгляд. В сцене с крестом есть библейские мотивы, но для меня это история самого автора. Достоевский получил весть о спасении за минуты до казни. Внутренне умер, а затем – чудесно воскрес. Так и герой ждёт своей казни, но вместо этого просыпается – для новой жизни. Есть в Омске памятник Достоевскому: с одного ракурса кажется, что он под виселицей, с другой – что у креста.

Во сне между раем и адом

– «Рецепт Достоевского» был отмечен как лучшая режиссёрская работа фестиваля. Какие задачи в работе над постановкой представляли для вас самый большой, самый интересный творческий вызов?

– Показать гармонию человечества и грехопадение.

Гармония рая приятна и понятна: птицы прилетают к человеку, цветы дарят нектар, мир добр.

Но сцена с грехопадением была вызовом. Интересно работать над таким сложным материалом, разогревать мыслительный процесс до такой степени, что потом образы начинают приходить сами. И вот здесь родились и платья-трансформеры, которые из белоснежных и чистых мгновенно становятся цветными, блоки-«кирпичи», из которых люди возводят стены в своих войнах, а потом и распятие.

Образ распятия пришёл ближе к концу работы. Напротив, легко дались начало и финал спектакля: было понятно, что должна быть и стилистика конца XIX века, и сквозить современность.

– Каждая сцена спектакля дарит зрителю новую образную находку, чтобы оживить сложные размышления и переживания героя, воплотить в жизнь причудливые картины сна. Могли бы вы отметить ваши любимые сценические образы в спектакле?

– Мне кажется, что самый удачный образ – это наш многофункциональный куб. Это и стол главного героя, это его жилище, которое напоминает наши квартиры-коробки, и узость его мышления, и крышка гроба, и постамент для ангела, несущего его во сне к новой Земле. А на другой планете куб пропадает: там нет ни рамок, ни ограничений, там свобода – и он становится пьедесталом для Земли.

И это мой второй любимый образ – большой земной шар. Хотелось показать, что Земля в наших руках. Мы можем ласкать и беречь её, а можем кидать, ронять и потерять. Взрослые её теряют, она катится и оказывается в руках у девочки – так и будущее Земли в руках наших детей. А в финале герой обнимает Землю, целует, плачет, молча просит у нее прощения – именно это чувство мне хотелось передать.

– Смешной человек в исполнении Александра Маркелова – не просто главное действующее лицо, но и стержень спектакля. Как шла работа над такой непростой ролью, где герой всё время находится в центре внимания зрителя? Что личного привнёс актёр в образ персонажа?

– В театре не будут ставить спектакль, если нет актеров на роли. Мне хотелось попробовать Достоевского, и я понимала, что Александр Маркелов справится, ему есть что вытащить из себя, есть болевые точки, которыми он может поделиться со зрителем.

Есть важное изменение: у Достоевского во сне герой видит умершего брата, в спектакле – умершего отца. Это об отце Александра, умершем 15 лет назад. Отец – первый на пути героя после рокового выстрела, который он считает реальным. И эта встреча стала настоящей, сакральной, животрепещущей. И герой во сне, на границе жизни и смерти, в печальный и страшный миг получает возможность такой встречи.

– Как шла работа с юной актрисой, исполняющей роль маленькой девочки, которой герой отказывает в помощи?

– Есть на свете магия театра: ты что-то ставишь – и все складывается для тебя. Работа над инсценировкой шла долго, это был большой интеллектуальный и душевный труд, моя исповедь. Я понимала, что девочка крайне важна, искала её в средней группе студии. А потом пришла ко мне юная Александра Кузнецова. Сложно объяснить, но в ее внешности, в самой сути было что-то очень правильное для нашего спектакля. С первых репетиций возникла эта гармония, органичность. Я давала ей задачу, но решение она выбирала сама.

Луч надежды

– Сложно недооценить роль, которую свет играет в сценическом повествовании, в путешествии между разными настроениями, между сном и реальностью. Как велась работа над светом?

– Перед спектаклями мы встречаемся с нашим световиком Андреем Анчиговым. Мы говорим об атмосфере сцен, о настроении, об акцентах. Андрей ищет технические решения, вместе экспериментируем над световыми образами. Хорошо сработал фонарик, с которым появляется на сцене девочка: это и путеводная звезда, и свет в конце тоннеля, и лучик света в темном царстве равнодушия, надежда. Ведь девочка и есть надежда. Символ нашего будущего, в чьи руки мы передадим нашу несчастную, голубую, прекрасную, щедрую, любящую планету, нашу мать.

– «Рецепт Достоевского» – само выбранное название спектакля показывает особый взгляд на эту историю, не как на отвлечённое философствование, а как на руководство, наставление. Какой аудитории, на ваш взгляд, сильней всего нужен этот рецепт?

– Это философско-медицинский рецепт всему человечеству. Мне сложно определить, кому именно выписал его великий мыслитель и лекарь человеческих душ. Конечно, хочется, чтоб спектакль нашел отклик у молодежи, но и пожилым, и взрослым людям, и подрастающему поколению нужно знать этот рецепт.

Название «Рецепт Достоевского» родилось при создании проекта для Президентского фонда культурных инициатив. У названия есть ещё и приписка – «Исцеление ещё возможно». «Сон смешного человека» – такая обширная вещь, что у нее может быть и десять различных названий. Не вычерпать глубины смыслов. Чем дальше погружаешься в материал, тем больше для себя раскрываешь. Федор Михайлович, конечно, наше достояние. Это наша гордость. Это бездна.

– Будет ли возможность у зрителей Омского района увидеть «Рецепт Достоевского»? Какие новые творческие планы у народной театральной студии «Эксперимент» в 2026 году?

– Спектакль технически сложен в постановке, поэтому он может встретиться со зрителем только на сцене Сибирского РДК. Мы продолжим совершенствовать его, учтём опыт «Театральных встреч». Актёры позитивно отнеслись к идее принять участие в фестивале взрослых любительских театров, который проводит Российский дом народного творчества имени Валерия Поленова. Если Министерство культуры Омской области одобрит нашу поездку, будем представлять наш регион на фестивале на Алтае.

Метки: творческий коллектив, театр